Рубрикатор: Сага о распрях

Сага о распрях. Глава 13. О битве за Фантазию

Сага о распрях. Глава 13. О битве за Фантазию

И говорили между собой скуловиды:

— Вот, эти высокомерные норды всячески демонстрируют пред всеми своё превосходство, и очень обидели нас тем, что позарились на наше золото. Пойдём же, и отдубасим всех их до единого, и землями их будем править.

И мало было номадинам Хлади; двинулись они дальше на север.

Однако же после созыва альтинга совсем другим стал настрой нордов; и объединились они против общего врага, и не стали ждать, пока враг нападёт первым.

И поплыл нордландский флот к юсминским берегам, дабы поставить на место ушлую империю, но не тут-то было: разверзлась водная гладь, и восстало оттуда огромное Чудо-Юдо о двенадцати головах; и било оно хвостом по морю так, что поднялась великая волна, много выше горизонта до самого неба. И чудом уцелела флотилия, и сложили люди о сём такое сказание:

 

Чудо-Юдо, Рыба-Кит —

Всяк её хвостом избит!

 

И пускали нордландцы в Чудо-Юдо гарпуны, и нырнуло оно обратно, ибо ничто и никто не могло теперь остановить армию Ромельна, которому надоело ждать с моря погоды. Однако этой заминки хватило, чтобы люди Дальних краёв смогли вовремя подготовиться. И вооружилась армия империи Га Рё, и пошла строем черепахи, дабы не позволить отнять эликсир юности из Страны вечной молодости.

— Кто эти люди? — Округлил глаза Годомир, всё ещё находясь в западной части Фантазии и указывая на суровых, накачанных воинов втрое выше его самого.

И отвечали ему варвары Эйнара:

— Это берсерки, родственники троллюдей; будут они сражаться вместе с нами.

— Но зачем они едят ядовитые грибы?! — Недоумевал поражённый Лютояр.

— Увидишь. — Ответили ему. — Мухоморы сотворят страшное, и будет летать всё живое и неживое вокруг берсерков.

И пожелав тем успехов, ускакал Годомир вместе с другими хладичами на северо-восток, дабы биться там.

И встретилось войско тиранское, и войско эйнарское, и войско Ярхейма, и ополчения Тезориании, Швинии, Бронтуса и Стерландии с объединённой армией Стран полумесяца на Поле платиновых клинков; так далеко смогла пробраться вражья рать.

И выставила каждая из противоборствующих сторон порядка ста тысяч воинов, и с нордами шли в пешем строю гномы с тяжёлыми секирами, тесаками, топорами, молотами и кувалдами; и в конном строю двигались лучники-эльваны.

И начали норды теснить бедуинов-амулетинцев, ибо и впрямь, наевшись перед боем красных мухоморов, озверели берсерки и разламывали пополам тела врагов.

Но поток недругов всё не иссякал, и начали войска нордов потихоньку выдыхаться. Тогда прилетели феи-крылатки и смочили им лбы и уста живой водой.

Но проснулись тут великаны, и тролли всей мастей, и йнигг, и начали трясти землю что есть мочи. И обрушились скалы, и часть войска тиранского сгинула в глубокой пропасти. И обагрилось кровью знамя с изображённой на нём мордой секача-одинца (что являлось ещё одним из символов Тирании), и вышли тогда из лесов дикие хряковепри, и мстя, начали подбегать к великанам, подрезая тем стопы своими мощными резцами.

Но показался тут на горизонте длиннющий караван, и не было ему ни края, ни конца. И сидели на конях и дромадэрах, папонтах и носохватах люди крайне неприветливой наружности, и стало ясно, что на подмогу Аль-Тайру и Лунду спустилась в долину с высоких южных холмов армия «Кровавой троицы» — солдаты Гемлюра, Садума и Ерхона. И хватали они арканами хряковепрей, ловили и убивали, жестоко вспарывая им брюха.

Обогнул тогда эйнарский флот Фантазию с запада и хотел было высадить свою морскую пехоту прямо в лундских землях, дабы окружить амулетинцев. Но жёстко просчитались норды, недооценив силу неприятельскую — перегородил эйнарцам морской путь флот Синдбада-морехода. И застигнули были эйнарцы врасплох, ибо никак не ожидали, что амулетинцы умеют плавать и строить ладьи.

И выставил Синдбад против многовёсельных драккаров и снеккаров нордов вполне годные корабли, да ещё и с пушками, стреляющими тяжёлыми ядрами и дымовой завесой. Но отряд эйнарцев был опытней и многочисленней, поэтому вынужден был перейти Синдбад к партизанской тактике, напрочь отметя абордаж и морской десант.

Но поднялись тут в воздух враны и крыланы, гриффоны и крысы-летяги, и стали кусать и клевать эйнарцев. И не было у них луков и стрел, дабы отбиться от пернатых тварей, потому как предпочитали те всегда оружие ближнего боя, считая лучников воинами, увиливающими от битв напрямую. Тогда прилетели на помощь эйнарцам сиричи и моричи, а в тыл вредным птицам зашли пальмеры. И продолжался бой воздушный очень долго, и перевес был то в одну, то в другую сторону.

И отвернулась удача от эйнарцев, и обнаглел Синдбад вконец, поскольку очень был хитёр. Но показались вдали на севере ладьи с тяжёлыми сизыми щитами, и надували ветра паруса и знамёна цвета дёгтя, и обрадовались эйнарцы, ибо то были драккары троннаров, плывущие из Хольмгарда и Абфинстермаусса. И потопила троннская флотилия судёнышки пирата Синдбада, и самого его также пустили ко дну, успев найти при нём некую карту — и вот, сундук с несметными сокровищами нашли искатели на неведомом ранее мореплавателям Зелёном острове.

Сухопутные же войска переместились к священной дубраве, ибо решительно хотели норды вернуть себе замок Кранндарах. И начался бой в дремучем лесу. И стояла уже ночь, и много нордов полегло от одного только уханья филиноидов. Но прискакала на лани серебристой, на помощь своим людям Элеонора, кронинхен стерландская, и осветила чащу своим светом. И стерхи с нею прилетели, и спасли нордов оттуда, а оставшиеся в лесу амулетинцы были замучены дубами насмерть. И рядом с грациозной ланью Элеоноры, бок о бок вышагивал златой единорог, верхом на котором была Айлин, кронинхен тезорианская. И от её улыбки становилось так хорошо, что поднимались даже сильно раненые, и снова шли в бой.

Другая же часть армии нордов заставила амулетинцев отступать вглубь своих земель, и до самого Великого разлома дошли тиранцы, и зря: вынырнули оттуда хемантропы, люди песчаные. И эльдры тут как тут, со своими песчаными големами. И закрутило, завертело в пустыне нордов, и придавило песком. Тех же, кто посмел выжить, закусали насмерть скорпионы.

Истосковалось по крови людской зло, и вышли на охоту вампы, ведьмы, фурии, бестии, кадаверы, тени, мёртвые души и прочая нежить; и мучили, мучили они нордов изрядно, пока они сами не стали такими же.

Тем временем в восточной части Фантазии также шла бойня: объединённая армия фрекингов, свэиков, хладичей, нордландев и сиберов перешла Калинов мост и, выманив скуловидов, акиян и номадинов в Маковое поле, начала нещадно избивать, чтобы в следующие разы неповадно было. И сонными стали кочевники с непривычки к запаху красных цветков; и загудели их головы, и отяжелели веки. И также с обеих сторон было по сто тысяч воинов.

Но поднялись в воздух три ведьмы — Баба Яга, Мыстан Кемпир и Ялмауз Кемпир, сидя в ступах и погоняя пестом. И заметая следы свои в небе помелом, сбрасывали на головы нордов камни. Тогда прилетели откуда-то с севера гуси-лебеди, а с ними — горланусы и загагары. И начали они щипать старух что есть силы, и растеряли те свои платки, обнажив седые космы. И стали бабуси громко ругаться, и изошли в своих речах на ядрёное дно. И такими словами бранились, что свернулись у нордов уши в трубочки.

Хельга же спустилась на коне своём лихом с ближайшего холма и молвила:

— Сюда свой путь держат ещё невесть какие полчища; с ними вий, Кощей Бессмертный, гоблины и Айдар.

— Дракон?! — Перепугались не на шутку и без того встревоженные норды. — Воистину нам конец.

— Никак вы всполошились, трусы? — Хмыкнула Рыжая и снова залезла на свою лошадь. — Да, враги на горизонте, но им три дня пути; нужно что-то предпринять.

— Я знаю, что делать. — Нашёлся Годомир и потёр медную лампу, подаренную ему когда-то купцом из Магхра, Лариохом уль-Вулкани. Лютояр прекрасно, отчётливо осознавал, что сапоги-скороходы и ковёр-самолёт можно было использовать лишь по одному разу каждый, и оба тех раза были применены.

Явился тогда из лампы джинн немедленно и спросил, чем он может быть полезен; но предупредил, что загадать можно лишь три желания.

— У Айдара три морды вместо одной; оттого и трёхглавым змием он зовётся. Перенеси ты меня к жилищу птицы Самрук, и будет это первым твоим заданием.

И доставил Годомир джинн в Самруктас, а тот, недолго думая, уселся под валуном и стал ждать, когда Самрук пожалует сюда. Но услышав сильное сопение, понял Лютояр, что сел он не у валуна, а у когтя сильной птицы, настолько огромною она была.

И взобрался хладич на спящую птицу, и стал щекотать ноздри Самрук камышом. Та приоткрыла свои глаза и немедленно проснулась.

— Кто нарушил мой покой? — Пыхтя, фыркнула птица.

— Годомир я Лютояр, наследник хладского престола; а привело меня дело.

— Чего тебе от меня нужно, Годомир? — Важно сказала Самрук и зевнула. А потом стала чистить клювом одно из своих крыльев, не шибко обращая внимания на королевича, которого точно ветром сдуло, и покатился он в дюны.

— Идёт на нас армия большая, и Айдар, твой давний враг, там в арьергарде. Замыкает он, венчает шествие поганых гоблинов, и без тебя нам не управиться.

— Так и быть; я помогу. — Согласилась птица. — Только нужно каким-то образом остудить его пламя, иначе выжжет дракон и оперение моё, и вашу землю. И останусь я без одёжи, а вы без урожая.

И встретил Лютояр давнего друга своего, Эрла Танцующую Лапку, спустившись в пещеры, и также, как и Самрук, попросил о помощи. Белых же мышей, мышей благого Ксандра не пришлось просить ни о чём: они уже были, где полагается.

И вот, лежит и спит дракон без задних ног, и гоблины, и дивы. И росло там совсем рядом много влагособирающих растений. И перегрызли мыши стебли некоторых из них. И полилась из магических кувшинок, фиалок, сирени и нарциссов в ноздри и приоткрытую пасть Айдара роса; да не простая — волшебная, да на два ушата объёмом. А чтобы не перевернулся вдруг Змей Горыныч на другой бок, где не растут те цветки, то оплёл его за целую ночь паук-сенокосец паутиной так, что сдвинуться туше было бы невозможно.

И продрал зеньки свои змий проклятый, и хотел было сделать отрыжку огненную, да только пар из пасти его пошёл; начал дракон кашлять и чихать, и глаза слезиться стали.

И выпил Годомир зелье друидово, что научил его готовить Седобрад, и стал крепче и сильней. Пригубила и Воительница. И помылся хорошенько в бане Годомир перед боем; с веником берёзом и мылом дегтярным, и точно народился.

И покрыло поле, как уже бывало, тень большая, тень громадная: сдержала своё слово птица Самрук и прилетела; и на правом её крыле прятался Годомир, а на левом — Хельга. И вступил в борьбу с Самрук Айдар не на жизнь, а на смерть, и потерял одну голову за другой, ибо и Рыжая, и Лютояр также вершили суд свой над драконом. И пал Айдар, и погиб, и туловище его при падении задавило вия и часть гоблинов. И разбежались в страхе они, но дивы и дэвы пошли дальше, не взирая ни на что. Кощей же куда-то исчез, выйдя сухим из воды.

И отпустил Годомир Самрук, не силах её больше держать подле себя; и взмахнула крыльями птица важная, птица гордая, и исчезла за горизонтом.

И одолевать начал Лютояр, и войско его, и дрогнули уже было редеющие ряды кочевников, как вдруг выехал оттуда мужичок с ноготок, и сотряс воздух своим писком:

 

Надеру тебе я зад —

И отправлю прямо в ад!

 

И был это батыр Ер Тостик, по прозвищу Козий Хвостик.

И сошёлся он в сечи великой с Годомиром, и помял того изрядно, ибо изворотлив был, как заяц. Но изловчился Лютояр, взбешенный тем, что его швыряет оземь за руку по левую и по правую сторону от себя какой-то карлик. И лежит Ер Тостик, Козий Хвостик на примятой ещё драконом траве, и более не дышит.

И оскорбился джан-хан Бекташ, что потерял лучшего из своих батыров, и выехал сам; на чёрной козе, в синем камзоле и лисьей шапке на голове.

— Ну здравствуй, Годомир наш Лютояр! А это снова я — знаешь, кто я? Я тот, кто убил твою мать двадцать один год назад...

— А ну подь сюды, сын шакала! — И в слепой ярости набросился на него благороднейший из хладичей, и срубил Бекташу буйну головушку, мстя за смерть матери, дяди и двоюродного брата; за смерть всех достойных витязей, за выжженные огнём деревни.

Но напустили эльдры ледяных големов, и тяжко стало нордам, однако вышли из лесов лешие и ведмеди, и дыханием своим растопили лёд и чары. Но набросились на ведмедей боевые коты и боевые львы, которые пришли вместе с кочевниками; и чуть до смерти не загрызли они их. Однако прилетели шмелевидки, и покусали хищных кошек; и взвыв от боли, убрались восвояси.

Тогда надвинулось на нордов всё Грибное царство во главе с бледною поганкой Аманитой, и в рядах их затесались моховики, хищные мшанки, супердождевики, гингеры, омофаги, ожившие трюфели, бледные и белые поганки, и прочие фунгоиды. И так уж хотелось изголодавшимся нордам есть и пить, что травились они насмерть ядовитыми грибами, и некоторые грибы пускали в ещё живых людей свои мицелии, и страшной была участь попавшихся в аманитову западню. И мельчало войско нордов на глазах. И помогал Грибному царству в коварстве своём сизый корень, вытесняя своим присутствием все хорошие побеги.

И наблюдала внимательно Рагнильда в зеркальце за всем, что что происходит на поле брани. И впервые в жизни что-то ёкнуло у неё в груди, ибо воз и малая телега было недругов кругом, хоть пруд пруди. И скрепя сердце отправила она троннаров и троннских берсерков на подмогу; и флот, что пришёл на помощь эйнарцам в борьбе с Синдбадом тоже было её рук делом.

И добрались троннары и берсерки до места сечи, и воскликнули горестно прочие норды:

— И вы супротив нас изволите идти?

Но заверили те, что одним духом мазаны и не подведут, как братьев. И нипочём были грибы берсеркам, ибо и без того одурманены были мухоморами и дурман-травой. И иссекли в порошок они все мицелии грибные, и отпустила нордов Аманита, вне себя от злости и собственной беспомощности.

Шли и шли неумолимо норды, мстя вдесятеро за убиенных собратьев. И трудно было кочевникам Срединных земель им противостоять, потому что влилась свежая кровь из кронства Тронн, ибо это грозная силища, которая ломает и уничтожает всё под корень.

Тогда ополчились тут на силищу нордов несокрушимую сырттаны, как последний оплот и резерв среднеземельцев, но были смяты и раздавлены. И напевали норды торжественную песнь, и шли только вперёд, не оглядываясь назад.

Нордландцы же высадились на Покатые брега Дальних краёв и углубились в дикие леса, где на них выскочили уже поджидавшие их красные пантеры, пегие барсы, сумчатые парды и большезубые тигры. И несладко пришлось нордландцам, и воззвали они в Рог войны. И услышал их Годомир за много лиг отсюда, и потёр лампу сию минуту. И едва джинн предстал перед ним, потребовал Лютояр избавить сородичей своих от новой напасти. И выполнил джинн просьбу хладича, и изъял со дна морского одну необычную ракушку, и затрубил в неё. И услышав неприятный их слуху звук, разбежались дезорганизованные хищные кошки кто куда.

Но и без того хватало проблем нордландцам, ибо опутали лианы и орхидеи их ноги и руки, и не могли более идти; и вгрызлись в стопы зудни пяточные, и рухнули, обессиленные, наземь. Маморотники принакрыли своим убийственным опахалом, и мандрагоры противно визжали над ухом, будто и не растения вовсе. И травила омела запахом своим и без того негодный воздух. И обжигали локти и щиколотки щипачи.

И мучила нордландцев дико жажда; и непентес гигантский рос неподалёку. И пошёл один хлебнуть живительную влагу, что хранил в себе тот растительный кувшин, и не вернулся: вскарабкался глупец на стебель, и забрался в непентес, но поскользнулся и рухнул в самую жижу, и растворён был мгновенно соком млечным, ибо питается непентес отнюдь не только всякими букашками; прельщает многих запах сока, что хранит в своём кувшине он...

Саламандры, сколопендры, драздрапендры и тритоны; косожоры, эренарии и тегенарии; все вставляли нордам палки в колёса своим великим противлением. Но на выручку пришли кваки, огнехвосты, слизни волшебные и тушканы. И поели кваки и иже с ними всех тех тварей, и наелись до отвала.

И дошли нордландцы и соединившиеся с ними войска из восточного крыла нордов до земель племён красномазых, и вот: Ядовитая Виверна предводительствует тем, и дочь она самого Вайверна, одного из сыновей Того, кого называть не следует. И не ожидали такого поворота норды, ибо хватило с них уже одного дракона. И для того, чтобы сразиться с войском северян, на поле под яркие знамёна вышли не только понки, тропиканки и амазонки — приплыли также туземцы из Корохонга, Квандонга, Сувонга, Вэнга, Квебанга и Хеаланга, островов Ёсай, Цзин-Жо и Цзин-Зю, что в Драконьих землях, которые по другую сторону Фантазии. И туземцы Драконьего острова тоже были здесь, и королевские кобры из Кобралитета; только с Острова Святого Духа никто не приплыл, ибо благодать витает над островом тем, и свободен он ото всякого оружия. И выставили они вместе с Понком, Тропиканией, Муссонией, Га Рё, Отуа-Лаа, Хвэ, Лю Шином, Хинакамом и Юнгландией войско настолько огромное, что захватывало дух; Вербалия же и Феева земля уже были за нордами.

Дракон доест, что не доел; а мы умрём — но поможем ему! — Загадками говорили красномазые, бросаясь в битву.

Тогда Годомир, который уже поставил на колени Юртистан, Номадистан, Степию, Тамгу, Юсмин, Вурру, Эйдыр-Даг, Билерстан и Жантекке, потёр лампу в последний раз. И вышел джинн, и спросил, что надобно. Тогда попросил Лютояр помочь ещё раз, и всесильный джинн обрушился сам на щелеглазок и красномазых; ветром сильным он пронёсся над их головами. И сорвало от ветра клапан у вулканов Жерляк и Вышегром; и вот, враги, находящиеся ближе к лавовому потоку, сгорели в огненной реке заживо. А нордов не тронула лава, застыв бесформенною массой. И выполнив последнее задание, развоплотился джинн, став свободным; ныне он один из эфириалов.

И не с кем стало воевать нордам, и вошли они в селения вражьи. И не тронули ни женщин, ни детей — даже золото оставили в покое. Но унизили, возвысив на флагштоках свои крестообразные вымпела.

— И так будет впредь; знайте, с кем бьётесь, и против кого идёте. — Изрёк Годомир.

И подарили жители тех мест Лютояру как победителю удивительное ожерелье. И окрылённый победою, не узрел Годомир подвоха, ибо затаилась в сердцах щелеглазок месть, и от всей души подарил украшение Хельге. И как чувствовала Рыжая, что не следует ей принимать подобный подарок; и слегла, и стало Вительнице очень и очень худо, поскольку из драгоценной обманки был сделан дар, и впились в кожу кристаллы-оборотни, не пожалев прославленную деву.

Умирая, слабеющими руками ухватилась Хельга за грудь Годомира, и прошептала:

— Открылось мне, что сие — дело рук побеждённых; посему не грусти над тем, в чём нет твоей вины. Но пообещай, что разыщешь ради меня сестрицу мою Майю, ибо дивный это ангелок, так непохожий на нас с Рагнильдой. Меня схорони так, как велит обычай, а чернобровку опасайся: предчувствую, что прознав о гибели моей, остережётся она и будет прятать от тебя мою ненаглядную златовласку, ибо не действуют на тебя никакие её чары; и благодари за это друида, что взрастил тебя однажды.

И пересохли у Рыжей губы, и стало ей тяжело дышать и тяжело говорить:

— Вот, более всего на свете я мечтала умереть на поле брани, защищая наши кронства; мечтала стать я валькирией и отправиться в Вальгаллу. Ты же не плачь над бренным телом моим; ненавижу я нытьё. Как разыщешь Майю — женись на ней и оберегай от Рагнильды; ты достоин...

И остановился Хельги взгляд, и выдохнула она двадцать один грамм своей благородной души в воздух. И тормошил было её огорошенный горем Лютояр, но тщетно. И бережно взяв на руки, отнёс к берегу; благо, было недалеко. И уложил (предварительно забальзамировав ввиду предстоящего долгого пути) в ладью, усевшись сам. И не плакал, но закрыл лице своё руками, горюя молча, ибо очень привязался к Рыжей.

— Сжечь всё дотла, никого не щадя. — Мрачно проговорил Годомир, и не было на нём лица. — А я поплыву вместе с лучшим своим другом в последний путь, и войдёт она в свой дом родной хотя бы мёртвой.

Западные же норды сокрушили Аль-Тайр, Лунд, Магхр и Мирух; вдоль и поперёк испепелили Ерхон, Садум и Гемлюр. Завоевав Хебир, Хрустан и Нумизанд, пересели на драккары свои обратно и добрались до острова Махалина, но потерпели страшное кораблекрушение, потому что восстали из пучины океана ойнозавры, и начали поедать нордов вместе с их кораблями впридачу. Но положение спасли жаброноги и гребневики, которые тучей замаячили перед ойнозаврами. И ступили норды на берег, но преградили им путь субантропы и криптозавры. И порубили их в ярости своей великой норды, ибо ожесточились их сердца весьма.

Другие же островитяне дать отпор не посмели, потому что праздновали День весёлых крабиков, и были без оружия в своих руках. Хогго, Гонго, Среднее Гонго, Намбенди, Звебонгве, Таликети, Олобинга, Адди-Нубаль и Момбо-Мзешу — все эти государства пали под несокрушимым, полным мести и злобы северным войском.

И встретились все армии нордов; крыло западное и крыло восточное, и пошли одной волной. И дошли норды и до Страны вечной юности, и до Благодатного края. И получили всё, чего хотели; добились всего, чего желали: всей Фантазией теперь владели норды, от Северных кронств до Южных государств, от Стран полумесяца до Дальних краёв, от Моря мерзлоты до Великого океана и, переплыв его, подмяли под себя все Драконьи земли, ибо жажда власти (равно как и жажда мести) неиссякаема в человеке.

Поделитесь этой информацией с друзьями:


29