Рубрикатор: Сага о распрях

Нейн

Нейн 0 Нейн 1

Нейн — первый среди гномов, первый их король. Подробнее изложено в книге «Гномья летопись, или Быль об Олвине».

— Гномес? Кто такой «гномес»? — Переспросил тут самый важный, самый главный из Рождённых горой, подходя к своим.

Этот сородич древних камней был заметно выше остальных своих собратьев; статен и более серьёзен он был. И притихли разом все, ибо понятно стало, что именно он — вождь и предводитель целого народа; племени, что явилось пред лице эльфов из-за скал, гротов и подгорных пещер.

— Нет средь нас никаких «гномес». — Спокойно, степенно и безо всякой обиды и тревоги в голосе изрёк он, выступая немного вперёд. И все его родичи попрятались было за его спиной, но тотчас расправили свои плечи, ибо уже тогда, с самого своего возникновения обрели они и храбрость, и отвагу, и достоинство, и честь — ведь боги, сотворив их, не забыли про них и наделили другим видом своего благословенного дыхания. — Но если слово это ново для вас самих, и не выражает неприязни к нам — стало быть, мы и будем отныне гномами, ибо это первое, что мы услышали после того, как породила нас вон та высокая гора.

И собрал говоривший с эльфами гном весь народ свой в круг, и сказал так:

— Се, земля наша, что у гор; здесь мы родились.

И дали эльфы гному имя «Нейн», и первым среди гномов был он во всём, и пример всем подавал преподобающий. Суровым, крепким, властным, но к просьбам страждущих — несомненно, соучастным; поучал Нейн гномов любя, ни разу голос не возвысив. Одевался же он неброско, скромно; строг, но многомилостив он был. И слушали его все, и внимали; и чад своих во справедливости да наставляли. Тянулись к Нейну даже змеи, что ползают на чреве своём пред богами древности уже порядком лет. Истинно, истинно это есмь тот, за которым пойдут даже на Край Света — сказывали даже, что тот гном побывал и на Луне, и в глубочайших недрах земли, и даже под водой.

Царствие Нейна обещало было долгим, и его низкорослый, рыжеволосый, светлоглазый народ поначалу процветал.

Нейн, правя мудро и достойно, разделил однажды свой народ для удобства на три больших рода, каждый из которых состоял из нескольких кланов, и каждая семья могла обратиться за помощью к сородичам из своего клана. И назначил Нейн на каждый род Мать гномов, которая бы и рассудила спор, и помогла советом, и общалась бы с богами. Мать гномов выбирала место молодожёнам под строительство их будущего жилья, советуясь с богами, и неженатый мужчина не имел права на свой собственный, отдельный дом, довольствуясь проживанием в доме общинном — потому по достижении совершеннолетия каждый добропорядочный гном старался сыскать себе достойную жену.

И созвал Нейн первый Совет; учредил его с целью решать на нём наиболее сложные вопросы. На Совете обязаны были присутствовать все главы родов и их кланов, общим количеством двенадцать, по одному представителю от каждого — из числа самых трудолюбивых, умных и богатых его, Нейна, сородичей. В прямые обязанности Совета вошло регулирование всех денежных потоков. Также, Совет должен был отныне выбирать гномам короля — так Нейн был повторно переизбран, уже официально, обладая всеми необходимыми, и даже расширенными полномочиями, и было это на сто пятый год его правления, ровно через пять лет после получения его сыном Зайном огня. И решено было Советом так, что королевский титул остаётся за его обладателем на всю жизнь, но по наследству передать свой титул король бы не мог.

И заметил однажды драконье любопытство Нейн, и, погладив свою длинную и уже седую бороду, бросил в воздух такие слова:

— Я слышу движение крыльев, я чую перемещение некоей огромной энергии. Если б замышлял ты зло, то давно бы это враз свершил. Чего ж тебе надобно, угодно? Ведь оставили мы вас в покое, и впредь уж не выслеживаем.

— Что такое блескучее вы вынимаете из горных глубин всякий раз? — Не скрыл дракон своего интереса, подлетев ближе.

— Так вот оно в чём дело! — Рассмеялся себе в ус Нейн, продолжая гладить бороду. — Делаем мы из них украшения для своих жён; Зайн, которого ты уже видел — мой сын и главный ювелир!

— Подари хоть кусочек! — Взмолился дракон, прижав крылья к туловищу, и вид у него сейчас был самый презабавный. Никакого страха и ужаса не смог бы он навести, ибо не было в первых драконах никакого зла — также, как и в эльфах и гномах.

— О-хо-хо! — Расхохотался предводитель гномьего народа. — Чего же ты раньше молчал? Нам не жалко; там, в недрах земли, камней этих великое множество. Правда, слишком глубоко мы не спускаемся... Так уж и быть, держи.

И протянул дракону Нейн самый красивый из сегодняшних найдёнков. И выхватил тот сей подарок, и уставился на него.

— Но что ты будешь с ним делать? — Спросил Нейн, перемигиваясь то одним, то другим глазком.

— Я вручу это сокровище другому сокровищу. — Немного подумав, сказал дракон. — Которое вот-вот вылупится из яйца.

Сказал — и был таков. Улетел дракон к себе обратно, но уже на следующий день прилетел вновь.

— Приветствую тебя, хозяин гор! — Вежливо поздоровался с драконом Нейн, слегка кланяясь. — Полагаю, ты — за новым блестуном?

— И да, и нет. — Ответил дракон. — Скажи: а какие они, ваши жёны? Ни одной я ещё не видел. Всё мужчины да мужчины...

— Жёны наши сидят дома и воспитывают наших детей. — Ответствовал Нейн. — Ведут они хозяйство, стерегут очаг, готовят пищу. Дома они покидают редко — но, если понадобится, в любой момент они придут нам на выручку.

— Интересный вы народ, гномы. — Задумался дракон. — Мы такие разные внешне, но такие схожие внутри. Не могли бы мы сдружиться?

— Я считал, что мы уже с тобой друзья, Летающее пламя. — Поднял свои брови вверх владыка Нейн.

— Разве ты — не король? — Подивился тот. — Не впервой высматриваю я, и наравне со всеми ты свершаешь всякий труд. — Наш лишь раздаёт приказы.

— Потому-то и избрали королём, дабы первым среди первых был во всём, да подавал пример; чтобы было, кому направлять, и было, за кем идти. — Подходя, высказался Нейнов сын, Зайн.

И протянул он новоявленному крылатому другу в знак почтения и уважения, в знак дружбы такой камень, при виде которого дракон не знал, куда себя деть от переполнивших его чувств и эмоций, ибо протянул ему Зайн драконий глаз, один из лучших камней горы.

— Ты весьма щедр, маленький гном; нет в тебе и капли скупости. — Произнёс дракон. — Наверное, тяжело порою вам обмениваться дарами с вашими друзьями, что живут у моря, в лесу и на равнине? Нам будет приятно вам помочь, и мы с радостью будем перевозить любой груз, летая туда-сюда. Нам будет нетрудно, и никакой платы мы не возьмём ни с тех, ни с других; ни с гномов, ни с эльфов — лишь камушком красивым не обделите — ради наших детей, которым нужно с чем-то да играть. И если в суровые годы не найдём мы пропитания — сможем ли мы надеяться, рассчитывать на вас, дабы раскопали б вы в земле заветные для нас коренья? Авось не оставите без пищи, хотя бы на обед...

И дал Нейн слово, и держал его исправно; так началась меж гномами и драконами великая дружба, как ранее с эльфами, и было это на сто десятом году правления гномьего короля, через пять лет после его переизбрания. И нарёк Нейн гору, пред которой проживал его народ, горой Энгер, а дракона — именем Хаггн; супругу же Хаггна стали величать не иначе, как энгерской хвосторожкой.

И ходил Нейн пред очами богов ещё одну добрую тысячу лет и, пресыщенный жизнью и плодотворными трудами своими летописными, довольный как своими отпрысками, так и своим народом в целом, отошел, наконец, в мир теней — ибо гномы, хоть и появились раньше эльфов (просто очень долго спали среди камней), не наделены были даром бессмертия. И оплакивали его все весьма, ибо воистину Нейн был величайшим вождём гномов, их первым предводителем, первым королём; и как милая пастушка, али поводырь не бросит своих беззащитных ягнят, так и Нейн никогда не вёл свой народ по ложному пути, пути всякой скверны, мерзости и лукавства. Его жизненный путь был долог и непрост, ведь вкусили гномы и смерть, и боль, и разочарование, и непонимание. Однако же, предстояло им постичь и другое — а именно пройти через ложь, предательство, смуту и иные бедствия. Но на веку седовласого, длиннобородого, морщинистого Нейна отпущено уже было предостаточно; упокоился он с миром, и земля, из которой он восстал, была ему пухом. И скорбели гномы молча, стоя многие дни, и вой плакальщиц ещё долго не умолкал. И помогли эльфы гномам с погребением, и склонили головы свои в этот час и в этот миг, ибо Другом эльфов был Нейн; хвала ему во веки и веки.

Поделитесь этой информацией с друзьями:


88